«Lilly» — часть проекта «Hurricane», вдохновленного фантастическими морскими образами. Проект построен вокруг идеи инверсии, когда подводный мир предстает зеркальным отражением привычной реальности. В этой работе Саша переосмысляет классическую логику гравюры: главным объектом становится сама печатная доска — запечатанная и помещенная в раму таким образом, что зрителю видна только ее изнанка. Инверсия здесь выходит за пределы художественного приема и превращается в метафору: достаточно взглянуть на привычные вещи с другой стороны, чтобы увидеть в них нечто совершенно новое.

Основа работы уходит корнями в древнегреческую поэму «Одиссея», где Циклоп — образ силы без гибкости. Его единственный глаз становится метафорой взгляда, который видит только одну сторону вещей. Именно поэтому он проигрывает Одиссею: не потому, что слабее, а потому, что не способен изменить способ мышления. В «Циклопе» Руслан размышляет о том, как часто люди становятся пленниками собственных убеждений и остаются второстепенными персонажами, а не главными героями, когда путь вперед требует посмотреть на мир иначе.

Эта работа вдохновлена местным преданием о черной лошади с Московского конного завода № 1, которая прибилась к деревне во времена ВОВ. Чтобы лошадь не забрали обратно на завод, ее выкрасили в белый цвет перекисью водорода. Благодаря этой маленькой хитрости она смогла остаться там, где была по-настоящему нужна. Работа обращается к темам перемен, адаптации и внутренней свободы. Белый цвет здесь становится знаком преображения — символом надежды и свободы, новых возможностей и права на собственный путь. Иногда именно небольшой, почти незаметный жест способен изменить ход событий.

Катя Рыблова обращается к своим внутренним чувствам и переживаниям и отражает их на холстах разного размера и цвета, присваивая им определенные ассоциации. Это возможность выразить свои чувства в моменте, отрефлексировать различные ситуации или поделиться моментами из жизни.

«Цвет свежести нового дня» — это как проснуться утром, летом, открыть окно, ощутить порыв свежего воздуха и сделать первый вдох. Начинается новый день, в котором еще можно много всего сделать.

Работа входит в серию «Dreamlers» — это слово Адель придумала сама, соединив два английских понятия: «dreamers» — мечтатели и «lovers» — влюбленные.
«Родные души» — это поэтичная история о любви и о том, как близкие друг другу люди находят друг друга вопреки всему: невзирая на расстояние и на время. Это встреча двух душ, которым суждено быть вместе.

В работе над облаками с магнитами художница ищет баланс функциональности и озорства. Оживляет воздушную форму с помощью небольших ярких деталей на магнитах — они составляют новый рисунок каждый раз, когда с ними взаимодействуют. Остается только взять в руки и начать фантазировать!

От Эдема до садов созерцания в восточных традициях сад остается образом гармонии, уединения и сосредоточенности на внутреннем. Работа «Оранжерея» для Натальи Чобанян — убежище от повседневного, тихое пространство для себя — светлое и спокойное.
А фреска для художницы — материал, позволяющий «возвеличить» обыденные сюжеты и не дать времени пройти незаметно и быстро.

Создавая «Genetic Codes», художница мысленно шла по бесконечному полю, где встреча с предками сопровождалась запахами разных трав. Эти же цветы, но уже без ольфакторного слоя, воспроизведены в работе с помощью печатной графики, оставляя только чистый визуальный образ.

А фрагментарность цветка — отражение того, как устроена наша ДНК. Генетическая память никогда не передается нам цельной картиной, это всегда разрозненные элементы кода, из которых мы потом собираем себя и свой собственный путь.

Скульптура художницы отсылает к классическому образу Венеры, рождающейся из морской раковины. В работе сочетаются разные приемы. Раковина выполнена экспрессивно, с меньшей детализацией: глазурь подчеркивает фактуру глины и при обжиге затекает в пустоты и углубления, проявляя саму природу материала. Фигура сделана сдержаннее, и за счет этого возникает контраст между подвижной, фактурной средой и спокойным, цельным силуэтом богини.

Зеркало как самый древний символ человеческой попытки увидеть себя со стороны всегда жило на границе правды и иллюзии. В зеркалах искали ответы на вопросы, гадали на будущие события, мыслили их как порталы и дома для духов. Работы Кирилла Ашастина возвращают зеркалу его двойственную природу: цветной градиент превращает отражающую поверхность из нейтрального «окна в себя» в самостоятельный объект, который перестает послушно повторять реальность и начинает ее окрашивать, искажать, присваивать. Так зеркало из бытовой вещи возвращается к своей исходной, почти ритуальной роли.

Эта работа входит в серию монохромных натюрмортов, где каждый цвет становится главным героем композиции. Простые формы и ограниченная палитра помогают увидеть красоту в обычных вещах и почувствовать особую атмосферу замедленного времени. В «Пикнике фиолетовом» привычные предметы — фрукты, посуда, ткань — объединены одной фиолетовой гаммой, что создает ощущение спокойствия, созерцательности и легкой отстраненности.

В серии художницу интересует, как память трансформирует этот пейзаж, как природа, индустриальная среда и ощущение изоляции наслаиваются друг на друга и складываются во внутреннюю географию.

Эта работа — исследование личной памяти, через призму которой художница заново выстраивает ландшафт Заполярья. Полина родилась в Мурманске, в среде, где суровая северная природа соседствует с хрупкостью и уязвимостью.

Выбор материалов отвечает двойственности северного пейзажа, они работают на контрасте: прозрачность и проницаемость одного против холодной жесткости другого.

Эта серия предлагает посмотреть не на сам объект, а на его эмоциональный след. Движение, энергия и переживания здесь постепенно превращаются в условный визуальный знак — своего рода иероглиф, в котором сохраняется эмоциональная суть образа. В «Loa» конкретный образ трансформируется в чистое ощущение, освобождаясь от деталей и повествования.

Эта работа обращается к образам, возникающим на границе сна и яви, когда воображение начинает жить по собственным законам. Хищные лица сливаются в единую тревожную массу, напоминая гротескных персонажей Босха и чудовищ из «Сна разума» Гойи. В основе композиции — антропоморфные фигуры с пустыми глазницами: одни испуганы, другие охвачены яростью. Вместе они складываются в образ внутреннего беспокойства, знакомого человеку во все времена.

Лес, заключенный в стекло, становится почти нереальным — ускользающим, манящим и изменчивым. Стекло, как воспоминание или сон, придает лесу двойственность, показывая одновременно его светлую и темную сторону. Изображение постоянно меняется в зависимости от угла зрения и освещения. Работа создана как некое путешествие в пространство, где нет ничего окончательного, только ощущение, зыбкое и обволакивающее, как туман между деревьями.

В серии «Безопасное место» художница обращается к локациям из детства, изображая законсервированные артефакты времени, некие понятные коллективные воспоминания, в которые можно мысленно вернуться. Эта площадка находится в безвременном пространстве памяти, не подверженная старению и коррозии. Для росписи этой скульптуры использованы специальные люстровые краски, после обжига которых на поверхности работы остается тончайшее металлическое покрытие, обладающее необычным цветом и блеском, которые создают эффект нереальности, миража, воспоминания.

Пользовательское соглашение

Политика конфиденциальности